Безудержно прекрасен пост Акунина с объяснением, почему он не станет голосовать за того единственного кандидата, чья победа на выборах разрушила бы планы жуликов и воров — невзирая и на 20 лет дружбы с доверенным лицом этого кандидата, и на отсутствие возражений против его кандидатуры.

Это, заметим, пост человека, который на думских выборах отдал свой голос «Единой России» — прекрасно сознавая, что никакой другой партии его бюллетень, отданный за Явлинского, достаться не может в принципе. Для того, собственно говоря, «Яблоко» и было допущено к тем выборам, чтобы забрать голоса несогласных, но не готовых мараться реальным противодействием режиму. На нынешних выборах голоса за Явлинского уже не приписать Путину — поэтому его и не пустили в списки кандидатов.

Позиция Акунина, в сущности, дословно копирует позицию его избранника, которому все эти годы важнее было неучастие и бездействие, чем возможность что-либо изменить.

Увы, это довольно распространённая поза среди людей, чьё самосознание сформировано советской властью. Я слишком хорошо это понимаю, потому что у меня есть такие родители. У меня есть папа, который 24 года пишет тексты на Макинтоше, в несовместимой ни с чем русской кодировке 7-бит made in France, потом распечатывает их на принтере, размножает на ксероксе, и отправляет копию манускрипта издателю с оказией в Москву, а исходный файл теряет или стирает. Потом он с другой оказией получает во Францию 10 авторских экземпляров, и пару норовит всучить мне, чтобы я взял их обратно в Москву, где мне давно уже Спартак всё купил и привёз. Все эти 24 года папа проклинает своих издателей, которые платят ему по 700 евро за книгу, бездоговорно допечатывают десятки тысяч экземпляров тиража, и ни копейки не платят автору сверху, что б там ни было написано в договоре про роялтиз. Когда же я говорю ему: папа, выпиши доверенность, и я буду от твоего имени договариваться с издателями на нормальные деньги, то он только смущённо кивает, а потом подписывает с ними всё новые и новые договоры о бессрочной передаче прав за очередные 700 евро.

Мама моя всей душой за Навального, сознаёт всю правоту его обвинений, но стоит Радуловой за деньги Потупчик напечатать очередной слив о том, что Навальный — националист, и ел в «Яблоке» азербайджанских детей, как мама тут же озабоченно кидается мне это пересылать и пересказывать. Рассказам Новодворской о том, что Навальный — фашист и кидает зигу на Болотной, мама тоже верит безоговорочно. Хотя, казалось бы, сама была оба раза на Болотной, один раз на Сахарова, видела там Навального, а зиги и свастик не видела. Тем не менее, психологически очень важно поверить, что с Навальным что-то не так. Это проще, чем его поддерживать, когда он говорит такие правильные и очевидные вещи.

Самое ужасное — что это ведь совершенно не в упрёк ни Акунину, ни моим родителям. Они ведь не выбирали, в какой стране и при какой власти им родиться, расти, учиться подземному смеху и неучастию в публичной политике. И постсоветский их опыт — борьбы, победы, несбывшихся надежд на лучшее будущее — тоже не вина их, а общая наша беда. Понятно, что им с нами по пути, что они точно так же, как и мы, не хотят ещё 12 лет ботокса, чиновничьих яхт, авиалайнеров, дворцов и дела Магнитского. Просто им бы хотелось, чтобы эту эру закончили как-нибудь без их помощи. Чтобы кто-то другой выбрал в президенты не Путина, а они будут смотреть со стороны, выражать скепсис и задавать единственному альтернативному кандидату каверзные вопросы. Как их избранник Явлинский, гордый тем, что не попробовал сам что-либо в стране поправить, а гордо уклонялся от всякой ответственности за преобразования. Когда же его однопартиец Задорнов решился взять на себя ответственность, его просто выгнали из партии. Как выгнали и Навального, и Яшина, и всех, за кем готовы были пойти избиратели.

Их удел — сомневаться и блюсти белизну одежд. А наше дело — мараться, хвататься за любую возможность, отдавать голоса кому ни попадя. В том числе и за них.

Так что я не постесняюсь мараться, а отдам свой голос за Прохорова. Чтобы если не в первом, так во втором туре ботокс шёл курить. Может, это и будет ошибкой, но я лучше ошибусь, чем сольюсь без боя. За себя — и за того парня.